Неконтролируемые мечтания или Maladaptive daydreaming

Мы часто слышим, что мечтать — это полезно, что мечта — это последнее, что нельзя отобрать у человека, и что никогда не стоит прекращать мечтать. Мечты и фантазии преподносятся как неотъемлемая ценность, как то, что делает нас уникальными и необходимо для психологического здоровья. И действительно, мечтать полезно, но только до тех пор, пока это не мешает жить настоящей жизнью и не становится причиной бездействия. Если человек социально устоявшийся, у него есть работа, отношения, хобби и увлечения, его жизнь в целом стабильна, тогда мечты лишь обогащают опыт. Они помогают моделировать ситуации, составлять планы, вдохновляют на новые идеи или просто дают короткий отдых от повседневности. В этом случае фантазирование становится инструментом роста и творчества.

Название у этой статьи неправильное, но другого я тогда придумать не смог. В привычном смысле мечтатель — это что-то светлое: творчество, воображение, свобода, необычный взгляд на мир. Для меня же это слово давно перестало быть романтичным. Оно звучит как диагноз, как неестественный способ проживать жизнь, как суррогат вместо настоящего опыта. Мечтания и фантазии поглотили меня полностью. Они незаметно заменили собой реальность — ту самую, в которую нужно действовать, ошибаться, сталкиваться с ограничениями. Я поверил в вымышленный мир и перестал по-настоящему реагировать на реальный. И, если быть честным, мой внутренний мир был куда привлекательнее. Там я был героем и повелителем, там всё подчинялось моей воле: я решал, каким будет этот мир и что в нём произойдёт.

...Глаза его читали, но мысли были далеко Почти каждый в детстве хоть раз проживал целую жизнь в воображении. После яркого, динамичного мультфильма с харизматичными героями хотелось быть таким же сильным, неуязвимым и смелым, побеждать зло и выходить из любой схватки победителем. Эти фантазии легко продолжались после школы — на заднем дворе, во дворе дома или на детской площадке, где обычные дети на время превращались в супергероев, воинов или спасителей мира. Тогда игра была естественным продолжением воображения, а мечты — частью беззаботного детства.