Мечтатель тот же наркоман.

Чем на самом деле отличается мечтатель, который большую часть бодрствования проводит в фантазиях о другой жизни — лучшей работе, правильных людях, идеальных обстоятельствах — от, скажем, героинозависимого? На первый взгляд разница очевидна. Мечты безобидны, никому не вредят, не разрушают тело, не требуют врачей и реабилитаций. Так скажет тот, кто никогда не сталкивался с зависимостью от собственных грёз.

У наркомана есть простой и прямой способ сбежать от реальности — химический. Инъекция, и обыденность исчезает: мир становится мягче, жизнь — ярче, внутри разливается удовольствие. Но действие вещества ограничено по времени. За подъёмом неизбежно следует спад, и реальность возвращается ещё более серой и тяжёлой, чем была до этого.

У мечтателя механизм удивительно похож. Его собственная жизнь кажется ему пустой, бесперспективной, неинтересной. Менять что-то страшно или не хватает сил, поэтому он выбирает более доступный путь — побег. Он уходит в фантазии, рисует картины желаемой жизни, прокручивает сцены успеха, признания, любви. В этом вымышленном пространстве он живёт, чувствует, реализуется. И организм щедро награждает его за это — теми самыми внутренними наркотиками, гормонами радости.

Проблема в том, что этот способ «получать хорошо» работает слишком эффективно. Мечты начинают закрепляться как привычка, затем как необходимость. Фантазирование перестаёт быть редким утешением и становится основным способом существования. Постепенно стирается граница между реальностью и вымышленным миром: там человек чувствует себя живым, значимым, успешным, а здесь — лишь терпит.

Это похоже на внутренний кинотеатр, в котором человек сам себе режиссёр, сценарист и главный герой. Он показывает себе только лучшие фильмы — без неудач, усилий и боли. И чем совершеннее это кино, тем менее выносимой становится настоящая жизнь за пределами экрана.

Так мечтатель остаётся внешне «нормальным», но внутренне всё глубже подсаживается на собственные грёзы, которые незаметно подменяют собой реальность. И именно поэтому зависимость от мечтаний так трудно распознать — и так легко в ней потеряться.